Газета.Ру: «Мы приехали не ради рекордов»

Хотя новый рекорд глубины погружения в пресном
водоеме установить не удалось, все участники байкальской экспедиции
остались довольны: пассажиры батискафов «Мир» – увлекательным
аттракционом, а пилоты – надежно сработавшим оборудованием. Больше
всех радуются ничего не потерявшие ученые, заполучившие в свои руки
образцы ила и воды с глубины в полторы тысячи метров. «Мир-2»,
перед которым не стояла «рекордная» цель, со своей задачей
полностью справился, установив на дно титановые флаги.
Стотонный передвижной кран, намертво прикованный к палубе баржи,
сначала снял тент, скрывавший «Мир-1», после чего места пилота и
наблюдателей в нем заняли пилот Анатолий Сагалевич, Вячеслав
Наговицын и Михаил Слипенчук. Через несколько
минут аппарат завис на гаке легкого синтетического троса, еще
мгновение – и он коснулся воды, и вот уже иллюминаторы «Мира-1»
скрыты под прозрачной байкальской водой. Однако на этом процесс
подготовки к погружению не закончился. Сначала водолазная команда
на быстроходном «Зодиаке», знакомом миру по фильмам команды Кусто,
высаживается на крыше ГОА и отцепляет гак, а затем катер «Koresh»
оттаскивает «Мир» от борта «Метрополии».
Всё, фал отцеплен, и бело-красные тона «Мира» начинают медленно
растворяться в байкальской воде. Сегодня видимость очень
хорошая.
Пока идут приготовления к спуску второго «Мира», на крыше
вагончиков, в которых расположились гидронавты и их помощники,
телевизионщики буквально выгрызают друг у друга места для
аппаратуры. Вот Евгений Черняев машет рукой собравшимся репортерам,
и крышка люка закрывается. На этот раз «Мир» освобождается от
буксировочного фала совсем недалеко от борта «Метрополии» и
буквально подныривает под нее, опускаясь в пучину.
Над палубой повисает тягостное ожидание. Пилот Евгений Черняев
отправился на дно на «Мире-2» в сопровождении Груздева и Тулохонова
для того, чтобы положить прочную сферу с посланием потомкам,
треугольную титановую призму с гербом России и Бурятии, а также
российский и бурятский флаги, выполненные из титана. Остальное
время можно посвятить изучению состояния дна и отбору осадочных
проб грунта и надосадочных вод.
«Мир-1», в отличие от собрата, нацелен на установление рекорда
глубины погружения в пресной воде, и большинство журналистов с
нетерпением ждут сообщений от руководителя экспедиции.
Вскоре радостная новость облетает всю собравшуюся флотилию – Артур
Чилингаров заявляет, что «Мир-1» встал на дно Байкала на глубине
1680 метров, установив тем самым новый рекорд. Прежний,
установленный в 1991 году, составлял 1637 метров.
Журналисты моментально хватаются за телефоны, но связь с большой
землей к этому времени осталась только у обладателей спутниковых
телефонов. На судне «Академик Коптюг» тем временем эхолот фиксирует
глубину более 1700 метров, а потому экипаж Анатолия Сагалевича
получает команду продолжать исследование дна на поиск новых
глубин.
Неизбежный дрейф баржи постепенно увёл нас от места высадки
батискафов на грунт, а
шум моторов соседних судов флотилии мешал гидроакустическому
общению экипажа «Мира-1» с командиром погружения, засевшим у
приборов в рубке баржи.
Гидроакустическая связь
обмен информацией через водную среду, по которой распространяются
гидроакустические сигналы между надводными судами, подводными
лодками, водолазами и др. Передаваемая информация – речевые сигналы
и кодированные
Потому переспросить, является ли цифра в 1580 метров под уровнем
береговой линии, озвученная Сагалевичем чуть позже, случайно
похожей на первоначально зафиксированную в бортовом журнале
глубину, возможности нет – экипажи переговариваются коротко и
нечасто.
Сомнение уже закралось в чьи-то головы, однако сотрудники
пресс-центра, уже составляющие пресс-релиз, и их телевизионные
коллеги, разучивающие тексты репортажей, отбивают ненужные мысли, а
потому вскоре вся журналистская братия погружается в дремоту и
ожидание возвращения судов.
Так проходит часа три, под конец которых команда «Зодиака»
впрыгивает на борт своего надувного корабля, слыша вслед лишь
«юго-запад, шесть километров!» Мы понимаем, что «Мир-1» идет на
поверхность.
«Академик Коптюг» включает гребные винты, и мы движемся навстречу
«Мирам», место предполагаемого всплытия которых уже патрулируют
«Koresh» с «Зодиаком». Вот водолазная команда накинула на «Мир-1»
буксировочный фал, и через несколько минут ГОА вновь повис над
водой. Слаженная команда сотрудников Института океанологии еще
продолжает попытки опустить лыжи «Мира-1» в пазы на постаменте, а
из иллюминаторов нам уже улыбаются и машут гидронавты.
Поворачивается кран люка, и вот из него показывается рука
Сагалевича, заботливо протирающая полотенцем места стыка
металлических деталей люка от байкальской воды. Первым на
поверхность вылез, правда, не он – могучая спина, вопреки
евклидовой геометрии поместившаяся в проеме, не оставила сомнений.
Михаил Слипенчук широко улыбался и своим коллегам,
приехавшим поддержать руководителя инвестиционной компании, и
сотрудникам института, и журналистам, повторно сгрудившимся на
крыше комфортабельных жилых вагончиков.
Последним подводный аппарат покинул капитан корабля. Как только вся
тройка оказалась в сборе, возле нее возник командир
экспедиции.
«Глубина нашего погружения составила 1580 метров», – сказал
Сагалевич, и Чилингаров повторил, чувствуя растерянность
журналистов, готовивших материал о рекорде глубины погружения
«Миров» целый день.
Гидронавты быстро удалились в свой вагончик дожидаться появления
второго экипажа, который к этому времени был уже на уровне 20
метров под водой. Как только Черняев, Тулохонов и Груздев покинули
корабль, была созвана пресс-конференция.
– Прежде всего, хочу вам сказать, что мы все рады, что сегодня не
было установлено никаких рекордов, мы приехали сюда вовсе не ради
рекордов, а для того, чтобы с помощью аппаратов «Мир-1» и «Мир-2»
решать проблемы озера Байкал, – начал общение с прессой
Чилингаров.
Хотя тема рекорда упорно всплывала в вопросах журналистов, Анатолий
Сагалевич не остался в стороне и высказал свое мнение, а точнее –
сомнения по поводу рекордности прежних погружений Пайсисов.
– Тысяча шестьсот тридцать семь метров глубины – это не мой рекорд,
это рекорд, установленный здесь в 1991 году, однако я считаю, что
тогда попросту были сделаны неверные измерения. Мы сегодня были в
той же точке погружений, что и тогда, прошли по дну около трех
миль, и нам открылось совершенно ровное место. Никаких депрессий,
впадин и напряжений здесь нет, все дно устлано мелким илом, который
при малейшем прикосновении поднимается огромными облаками, нам даже
садиться на дно нельзя. Я считаю, что сегодняшнее погружение имеет
положительный результат.
Научные задачи экспедиции прояснил Арнольд Тулохонов.
– Задача науки и нас в том числе состоит в том, чтобы решать свои
потребительские проблемы и сохранять при этом окружающую среду. Для
этого необходимо знать фундаментальные основы развития байкальской
впадины и её экосистемы, разработать на их основе программы
освоения байкальских ресурсов, которые чиновники обязаны или
должны, по крайней мере, воплощать в жизнь. Что касается
сегодняшних погружений, то мы взяли пробы донного ила и придонной
воды на гидрохимию и гидробиологию, литологический анализ. Вокруг
нас сейчас стоит пять академических судов, между которыми мы будем
распределять эти пробы, каким-то образом их стандартизировать, раз
за разом отбирать образцы и создавать систему мониторинга, потому
что по одному образцу ни о чем сказать нельзя. Чем больше будет
образцов, тем более точными будут наши прогнозы о сохранении и
рациональном природопользовании в Прибайкалье и Забайкалье.
Сразу после конференции уже знакомый нам океанолог Валерий
Пересыпкин был замечен с пробоотборником, в котором содержался
донный пиритовый ил, отобранный «Миром-2».
На вопросы же о причинах сегодняшнего казуса и тонкостях
гидроакустической связи рассказал Николай Беляев, молодой научный
сотрудник лаборатории химии океана Института океанологии РАН.
– В воде распространение звуковых волн очень сильно зависит от
температуры и солености. Так как на Байкале о солености говорить не
приходится, на распространение звуковых волн влияет только так
называемый термоклин – слой прогретой и перемешенной воды, в том
числе и перемешенной ветром. Снизу у нас сохраняются довольно
статичные условия, и на границе между такими слоями происходит
отражение звуковых волн. Здесь на Байкале слой только один –
достаточно засунуть зонд под термоклин, и аппарат будет хорошо
слышно все время. Когда мы на полюсе погружались, таких слоев было
порядка пяти, и вообще, в океане, как правило, бывает довольно
сложная слоистая структура воды, которая и осложняет
гидроакустическую связь.
– То, что сегодня не расслышали первоначально точную глубину
погружения, могло быть связано с термоклином?
– Честно говоря, не возьмусь судить, так как сам этого не слышал,
могу лишь только предположить, что дополнительным препятствием стал
шум двигателей кораблей, стоящих вокруг.
Уже 3 августа на Байкале после завершения показательных погружений
начнется выполнение научной программы, разработанной совместными
усилиями Института океанографии РАН и Лимнологического института в
Листвянке. В рамках неё ученые сделают более 60 погружений для
забора проб воды, глубинной флоры и фауны.

VK
OK
Facebook
WhatsApp
Telegram