ГАЗЕТА.ру: «Счет идет на миллионы долларов»

Николай Подорванюк
Участники экспедиции «Миры» на Байкале» снимают обувь перед
погружением, чтобы не занести грязь в аппарат, и пытаются задобрить
злых духов брызгами чая. Об этом в интервью «Газете.Ru» рассказал
заместитель начальника экспедиции Сергей Смолицкий. – Чем уникальна нынешняя экспедиция «Миры» на
Байкале»?

– Аппараты «Мир» по сравнению с «Пайсисами», который погружались в
1977 году, имеют больше возможностей, так как это аппараты
следующего поколения. Они и ученым дают больше информации, и как
транспортное средство лучше. Исследование такого природного
объекта, как Байкал, это вопрос неисчерпаемый. Все время в нем
происходят какие-то процессы, и их надо изучать. – Были какие-то технические сложности при подготовке
нынешних погружений «Миров»?

– Не было. Просто очень большой объем работы, много всего надо было
сделать. – Как происходят погружения «Миров»? Для того, чтобы все
прошло успешно, баржа, которая является носителем аппаратов, должна
быть в определенном положении?
– Баржа должна стоять
носом на волну, потому что если это не так, то начинается качка, а
это опасно, потому что есть кран, который начинает раскачиваться,
как очень большой маятник. Поскольку баржа длинная, а волна на
Байкале короткая, то носом на волну баржа стоит, как утюг.
А дальше уже целый балет получается. Аппарат вываливают за борт, на
катер уже передан буксирный конец. Аппарат должен быть развернут
кормой к барже, носом в катер, и в тот момент, как только аппарат
становится на воду, катер его тащит. Сложность в том, что баржа
неуправляемая, и чтобы держаться носом на волну, она должна иметь
хоть маленькую, но скорость. – При какой волне можно осуществлять погружения
«Миров»?
– Где-то метр-полтора для нас уже критично.
В этом случае баржа начинает рыскать, и опасно работать. – Как долго проходит подготовка к
погружениям?
– Если все нормально, то подготовка к
погружениям занимает около часа. Если на борту имеется большое
количество дополнительной аппаратуры, то нужно время, чтобы ее
проверить. Еще есть большой объем каких-то вспомогательных работ.
На судне постоянного базирования «Академике Мстиславе Келдыше» этот
процесс более или менее автоматизирован, а здесь для всех работ у
нас только один кран.
В этом году у нас новая команда, которая, впрочем, достаточно
оперативно вошла в курс дела. – Как осуществляется связь с аппаратами, когда они
находятся под водой?
– Связь с «Мирами»
осуществляется через звуковой канал. Сзади на катере есть кабель,
на нем специальная гидроакустическая антенна. И на аппарате своя
антенна. Ведутся переговоры в обычном микрофонном режиме. Связист
запрашивает аппарат, экипаж отвечает. Они обычно немного
рассказывают, все рассказы бывают после того, как аппарат
поднимается на поверхность. А так, обычно это сугубо деловая
информация, они докладывают, что все проходит нормально, говорят
курс, которым движется аппарат. – Экипаж постоянно находится на связи или общается
короткими сеансами?
– Постоянно онлайн экипаж не
находится. Обычно если все нормально, то сеансы связи проходят раз
в 30 минут. Если есть какие-то экстраординарные сообщения, то по
мере необходимости. – Зачем члены экипажа снимают обувь перед тем, как зайти в
аппарат?
– Это во всем мире принято, чтобы не таскать
грязь в подводный аппарат. Сидят либо в носках, либо какие-то
бахилы надевают. – Какие внутри аппарата условия – температура,
влажность?
– Когда аппарат только уходит с
поверхности воды, то температура такая же, как здесь, на барже. По
мере погружения происходит охлаждение. У «Миров» изоляции нет,
поэтому аппарат довольно быстро достигает температуры окружающей
среды, то есть становится таким же холодным, как вода.
Но у нас есть возможность греть аппарат, так как стоят специальные
тепловые пушки и ниже 13 градусов внутри «Миров» температура не
опускается. – А как обстоит дело с запасом кислорода на
борту?
– Кислорода там на 72 часа. За рабочее
погружение такого большого количества не надо, конечно. Там два
рабочих баллона и два аварийных. Очень редко когда мы переходим на
второй рабочий баллон. – Какие задачи, кроме научных, стоят перед нынешней
экспедицией?
– В прошлом году пытались найти останки
бронепоезда, но их не нашли. Но я так понимаю, к сожалению, что
следов человеческой деятельности здесь достаточно. – Много местных жителей верят в различных духов. А как вы и
другие члены экспедиции относитесь к этому? Приходилось ли вам
задабривать духов перед экспедицией?
– Великий физик
Нильс Бор подвесил у себя подкову в прихожей и на все вопросы о
том, верит ли он в ее силу, говорил, что он слышал, будто подкова
приносит счастье даже тем, кто в это не верит. Так что лучше
задобрить духов. Для этого можно чего-нибудь за борт побрызгать
перед тем, как выйти. Чай, например, или еще что-нибудь. – Часто ли иностранцы арендуют «Миры» для каких-то своих
целей?
– Бывает. И по научным программам, и для того,
чтобы снимать кино, как это было с фильмом «Титаник». – А вот еще, говорят, французы хотели использовать «Миры»
для поиска «черных ящиков» с недавно разбившегося самолета
A330-200, который летел из Рио-де-Жанейро в Париж…

Ничего не могу сказать на этот счет. У них есть свой аппарат,
«Наутилус» который. Правда, он совсем не аналогичен «Мирам». Общего
между ними то, что они погружаются на 6000 метров, как и еще один
аппарат, принадлежащий японцам. А таких аппаратов, как «Миры»,
больше нет. – Достаточно ли России иметь два таких глубоководных
аппарата?
– У США, к примеру, нет ни одного
«шеститысячника». – А какой срок эксплуатации у «Миров»?
Здесь нельзя говорить о сроке эксплуатаций. Здесь техника, которая
постоянно модернизируется. У нас было два серьезных плановых
ремонта с полной разборкой. В последний раз мы испытывали аппараты,
оказав на них давление, соответствующее глубине 7500 метров. Все
равно аппараты после этого были как новенькие. – А дорого обходятся содержание и ремонт?
Ну да. Тем более что если не работать, то не только техника
приходит в негодность, а и народ разбредается. В былые времена у
нас в стране было много подводных аппаратов, хотя «шеститысячников»
не было. Но когда пришлось работать с подводной лодкой «Курск», то,
хоть там глубина была небольшая, понадобилось срывать с работы
шеститысячный «Мир», поскольку других команд больше не было. – То есть без работы вы не простаиваете?
Последние годы нет. А вот в 2006-м не работали. В 2005 году у нас
была последняя экспедиция с Джеймсом Камероном. А непосредственно
перед Байкалом была экспедиция на Северный Полюс. Это было
феерически! Я вас уверяю, что в ближайшие несколько лет никто этого
сделать не рискнет. В среднем у нас получается одна программа в
год, ведь это же довольно дорогое удовольствие, в таких экспедициях
счет идет на миллионы долларов. – Где более интересно погружаться, в океанах или озерах?
Сами погружаетесь?
– Везде своя специфика. Некоторое
время назад я ходил бортинженером. Сейчас я уже давно пребываю в
должности руководителя погружения и старшего механика аппаратов
«Мир». Но под водой, конечно, интереснее.

VK
OK
Facebook
WhatsApp
Telegram